Авторы

Новости

Площадки

Организации

Премии

Календарь

Издательства

Туры

Ссылки

Контакты

Вернуться на главную

Вернуться в "Сюрреализм"

Сюрреалистическая группа

1934-1938

См. также:

Лако Новомнеский. Открытые окна. Третий сборник стихов. Обложка - Карел Тейге. Прага, L. Mazac, 1935

Карел Тейге. Ярмарка искусства. Обложка - Frantisek J. Muller (использована работа Густава Доре). Прага, F.J. Muller, 1936.

Поль Элюар. Роза для всех. Стихи. Прага, "Манес", 1936. Обложка - Й. Штырский

Андре Бретон. Вздох воды. Прага, Edice RA, 1937. Обложка - Богдан Лацина (Bohdan Lacina)

Йиндржих Гонзл. Слава и нищета театров. Записки режиссера. Обложка - Й. Штырский. Прага, Druzstevni prace, 1937.

В конце 1920-х начал меняться европейский и советский политический и экономический климат. Детская игривость "поэтизма" и технический оптимизм конструктивизма становились все более неуместны в новых условиях. Чешская модерна дрейфует в сторону сюрреализма.

В 1927 начинающая чешская художница-анархистка Мария Черминова, более известная под артистическим именем "Тойен", и ее бой-френд - художник и писатель, корреспондент журнала "Эротическое ревю" Йиндржих Штырский, оказались на несколько лет в Париже. Там они познакомились с Андре Бретоном, Полем Элюаром и другими сюрреалистами. Вернувшись в Прагу в 1934, Тойен и Штырский вместе с поэтом Витезславом Незвалом основали "Группу сюрреалистов Чехии". Эта группа стала отделением "сюрреалистического интернационала", центр которого находился во Франции.

В конце марта 1935 Прагу посетили боссы - Бретон и Элюар. Они выступили с докладами о сюрреализме и чтением стихов. Бретон в своем докладе очень высоко оценил чешских соратников, выразив надежду на превращение Праги во второй сюрреалистический Париж.

Незвал к тому времени был одним из признанных лидеров революционно-авангардистской коммунистической ассоциации "Деветсил" и смог привлечь к группе самых ярких авторов. Он же написал программный документ - "Манифест сюрреализма в ЧСР" (Manifest surealismu v СSR), пронизанный духом бунтарства, революционности и антибуржуазности.

В философском плане одна из главных особенностей чешского сюрреализма - выявление и подчеркивание тесной связи между иррациональным и рациональным, что было совершенно не характерно для "материнского" французского сюрреализма, отказавшегося от "рацио" как буржуазного миропонимания и делавшего ставку на механизмы бессознательного.

Этим замечанием чешские сюрзвезды обязаны прежде всего своим коллегам - Я.Мукаржовскому и Р.Якобсону, гуру Пражского лингвистического кружка (ПЛК) - подвергшим их произведения структуралистскому анализу. ПЛК, активно исследовавший явления "бинарностей", "амбивалентностей", "дихотомий" и "оппозиций" в языке и культуре, показал, что эта схема срабатывает и в отношении современного чешского авангардного искусства.

Одно из важнейших программных утверждений пражцев сводилось к тому, что любое явление языка и культуры имеет бинарную структуру, при этом один из членов противопоставляемых элементов бинарного единства непременно является маркированным (обладающим набором особых четких признаков), а другой - немаркированным (беспризнаковым). В этом смысле "иррациональное" с "рациональным" в чешском сюрреализме представляло бинарную оппозицию, в которой маркированным элементом выступало "иррациональное", проявляющееся на фоне универсального немаркированного "рацио". Позже Якобсон, определяя функцию "немаркированного" элемента оппозиции, определил ее как "нулевой знак".

Вынесение интерпретации явлений современной культуры за рамки ортодоксального фрейдизма (пресловутый "антипсихологизм ПЛК") позволила пражским лингвистам значительно расширить пространство языкового исследования за счет материалов авангардного искусства.

Программными произведениями аутентично-чешского "бессознательного внутри сознательного" считаются циклы фотографий Штырского "Мужчина с шорами на глазах", "Человек-жаба" (1934) и "Парижский полдень" (1935), в которых сверхреальность обнаруживается внутри реальности посредством предметов, нагруженных символическими или фетишисткими значениями (протезы, гробы, аквариумы, корни, парикмахерские манекены и т.п.).

Тем временем, в 1930-х сюрреализм переживает пору "глобализации". Кроме французской группы Бретона-Элюара, уже созданы немецкие, бельгийские, сербские, испанские и другие сюрреалистические группировки. "Французское руководство" принимает участие в деятельности каждой из этих "периферийных" групп. Позже, чем в Чехии, появились сюрр-группы в Англии (1935), Чили, Мексике (1938).

Накануне второй мировой войны организованное глобальное движение сюрреализма под определенным углом можно рассматривать как всемирное антифашистское культурное сопротивление ("Мы, сюрреалисты, мы не любим свою родину" - скандально заявлял Бретон в Третьем манифесте сюрреализма свои анти-нацистские взгляды).

Как в своем эстетически-радикальном ("революционном"), так и в этом новом политическом, антифашистском, качествах - сюрреалисты разных стран, начиная с Франции, "блокировались" с (местными) коммунистами. В частности, чешская группа, едва возникнув, обратилась в Центральный Комитет компартии Чехословакии, чтобы засвидетельствовать сходство своих установок.

Однако, в 1938 Незвал, накануне фашистской оккупации Чехословакии (октябрь 1938), объявил о роспуске группы. А в начале 1941 и французский шеф Бретон покинул Европу. Вслед за ним покинули свои страны и другие европейские сюрреалисты, существенно оживив художественную жизнь в Мексике, Чили, Венесуэле и США.

1940-е - время самодискредитации глобального сюрреализма, оторвавшегося от своего страшного времени. "Самоубийство" чешского сюрреализма в этом позорном ряду оказалось одним из наиболее удачных примеров благоразумного и своевременного выхода из игры.

Мать-основательница группы - Тойен - во время войны, в отличие от других довоенных сюрзвезд, совершила реальный подвиг: укрывала в своем доме еврея - своего юного возлюбленного Индржиха Гайзера, писателя и художника, самого молодого из членов чешской сюрреалистической группы.

История этой спасительной любви была обнародована только в 2005 в фильме "Тойен" кинорежиссера Яна Немеца, классика "новой волны" 1960-х. "Я не знаю точно, почему этот ее поступок замалчивался. Может быть, дело в том, что сюрреалисты и люди, близкие им, программно отрицали паблисити, они жили скрытой, замкнутой личной жизнью, не давали интервью, ничего о себе не рассказывали. А эта история - особенная. Чешка Тойен скрывала у себя в квартире на протяжении всех лет немецкой оккупации человека еврейского происхождения. Я не знаю второго такого чеха, который бы это сделал. Сокрытие еврея означало смерть для всех родных, близких и знакомых этого человека. Тойен это сделала, как нечто само собой разумеющееся и потом после войны не хотела никакой славы", - говорит режиссер.

История первого этапа чешского сюрреализма заканчивается, как и началась, в Париже. В 1947 Тойен с Гайзером сбежали в Париж и получили там политическое убежище. В 1953 Гайзер скоропостижно скончался во время прогулки по Парижу. Тойен пережила его на 27 лет. Считается, что она жила в Париже с Бретоном до его смерти в 1966.

Творчество чешских сюрреалистов презентовалось в свое время на разнообразных европейских выставках, а также фиксировалось в местных художественных журналах. Всего за годы существования группы в Праге вышло 5 номеров сюрреалистических журналов, в т.ч. 2 выпуска журнала Zverokruh (Зодиак).

С 1990-х Чехия переживает новый всплеск интереса к своим ранним сюрреалистам. Пражское издательство TORST переопубликовывает огромное количество материалов 1920-1930-х. В 2000-х работы ранних сюрреалистов начинают регулярно выставляться на чешских художественных аукционах. Самым дорогим автором среди чешских шедевров вообще сегодня является сюрреалист Штырский.

На фото справа - Тойен и Штырский в 1931